Затем музыка кончилась, а Илюша подошёл к домику, обошёл его кругом и наконец нашёл что-то вроде двери, которая почему-то была выпуклая, точно её сзади долго гладили каким-то цилиндрическим утюгом. Справа у двери висела небольшая табличка, на которой аккуратно и чётко было написано:

— Что такое? — пробормотал обескураженный Илюша. — Двадцать два часа — это десять часов вечера, а здесь написано «утра»? А десять часов... это опять вечером, а тут написано «дня»? Какой же это приём, когда он кончается в ту же секунду, когда начинается? И перерыв с трёх часов до одиннадцати, целых восемь часов подряд они обедают! А в десять уже приём кончается. Что такое?

Илюша постоял, перечёл табличку, ещё раз убедился, что он ровно ничего не понимает, пожал плечами, но потом осторожно постучался.

— Ах, это вы, молодой человек! — раздался из домика в высшей степени пискливый и скрипучий голос. — Ах, как я тронута! Ах, как это мило, что вы наконец посетили бедную, всеми покинутую Розамунду! Ну, что же вы там топчетесь, прелестный юноша? Идите прямо по двери.

Илюша снова взглянул на дверь, в ещё большем недоумении. Однако он довольно робко спросил:

— То есть как это «по двери»?

— Очень просто, — отвечал скрипучий голосок из домика. — О великая богиня Лилавати! Почему судьба посылает ко мне таких отменных дураков, которые даже не умеют по двери пройти? Идите, молодой человек, вот и всё!