— Ну, как дела, Илюша? — сочувственно спросил Радикс. — Способен ли ты после этого соображать дальше или нет?

Илюша подумал, почесал висок и сказал:

— Надо сказать, что довольно трудновато. Но мне кажется, я всё-таки кое-что понял. А теперь я хочу наконец про Архимеда послушать!

— Ну что ж! — раздумчиво промолвил Коникос. — Теперь-то, пожалуй, уж можно... Да, постой-ка! Я вот ещё что хотел тебе сказать, чтобы ты не забыл. Дело в том, что наш эллипсоид вращения можно ещё сжать сверху вниз так, чтобы его круглое сечение тоже обратилось из круга в эллипс. И тогда из эллипсоида вращения получится у нас с тобой, друг милый, трёхосный эллипсоид, у которого все три оси по всем трём измерениям, то есть и в длину, и в ширину, и в вышину, разные или по крайней мере могут быть разные. Ясно, что как ни рассекай его по всем этим трём перпендикулярным направлениям, в сечении получишь эллипс. Неужели ты его, трёхосного эллипсоида, не знаешь? И в глаза никогда не видал?

— Нет, не видал.

— Да будет тебе выдумывать! Ведь тот кусочек туалетного мыльца, которым ты руки моешь и который в просторечии нередко называют обмылочком, обычно как раз и имеет форму трёхосного эллипсоида! И то же самое точь-в-точь бывает и с морскими камушками. А ведь они какие красивые!..

— Как хорошо, — сказал Илюша, — что все эти ваши математические чудеса рассеяны повсюду в мире и их так легко встретить! Подумаешь, какое чудо обмылочек, а, оказывается, он родственник самим коническим сечениям! (А про себя подумал: «Вот, значит, почему этот человечек с флейтами говорил о морских камушках!») Постойте-ка, — продолжал он, — вы мне обещали показать, как делается псевдосфера.

— Совсем из головы вон! — сокрушённо сказал Асимптотос. — А ведь и вправду обещали! Поди-ка, Коникос, поищи-ка, где у нас там трактриса завалилась.

— Ахти мне! — сказал Коникос огорчённо и поплёлся за кулисы.

Не прошло, однако, и минуты, как он вернулся весьма смущённый и раздосадованный.