Затем Коникос начертил внутри полусферы, на полу, равносторонний. треугольник, почти вписанный в круг, который образовывал на полу край полусферы.

— Ну, уж в этом-то треугольнике никак не может быть больше или. меньше двух прямых! — торжествующе заявил Илюша.

Асимптотос и Радикс только чуточку усмехнулись в ответ на это-заявление Илюши, а Коникос сказал:

— Ты, юноша, не спорь, а следи как можно внимательнее за тем, что я буду делать.

С этими словами Коникос стал в левом углу при основании начерченного на полу треугольника (угол С ) и обернулся лицом прямо к углу при вершине его. Он поднял над головой свою пистолю, вплотную прижал её почти совершенно вертикально к внутренней стороне сферы и выпалил. Раздался страшный грохот, будто пушка ахнула, целое облако дыма вылетело из широкого дула пистоли, но, несмотря на все эти пиротехнические эффекты, пуля летела так медленно, что Илюша видел, как она мелькнула по внутренней стороне полусферы, оставляя за собой тонкий след в виде царапины по стеклу.

— Попал! — крикнул Коникос. — Какая меткость! О первого раза — бац! — и готово!

Илюша глянул повнимательнее и удостоверился, что пуля Коникоса, обогнув полусферу и нацарапав на ней свой след, прошла как раз над вершиной треугольника ( В ) и ушла в пол. Затем Коникос, провозившись каких-нибудь минут десять, снова зарядил свою пистолю, подсыпал пороху на полку, стал опять на то же самое место, но повернулся теперь лицом в сторону другого угла ( А ), который был с правой стороны основания треугольника. Снова бах! Снова страшный грохот, будто целый фрегат взорвался, тучи дыма, и снова мелькнула круглая пуля. И опять Илюша подивился меткости Коникоса: пуля прошла как раз над вершиной справа у основания. Снова Коникос чуть ли не четверть часа заряжал свою фузею, подвинчивал кремень да подсыпал на полку порох, а затем он перешёл в тот самый угол, над вершиной которого только что прошла пуля. Теперь он стал в этот правый угол ( А ) и лицом обратился снова к углу в вершине ( В ). Снова он поднял пистолю над головой, так что она стояла почти вертикально, то есть почти перпендикулярно к полу, чуть-чуть подумал, пощурился, словно соображая что-то, а затем опять трах! бу-бу-бах! Снова целое извержение порохового дыма, и опять мелькнула пуля, царапая стекло.