— Повидимому, этот грозный царь имел основания там и пировать и веселиться, ибо не прошло и трёх веков с тех пор, как его удалые пушкари одолели стены Казанского царства, и в этом городе сварили такой сыр, что самые серьёзные люди называли этого дивного сыровара Коперником геометрии! Это был второй Евклид. И представь себе, что они эти сыры измеряют не на килограммы, потому что это и устарелый и неостроумный способ. На километры тоже неудобно — очень длинно! Долго они думали над этим глубокопринципиальным вопросом: как надлежит целесообразно и целесоответственно измерять сыр? Пробовали мерить мегомами, атмосферами, люксами, кулонами, лошадиными силами, грамм-молекулами, большими калориями — и всё как-то не получалось. Но когда Коникос умножил одну секунду на шестьдесят в квадрате, то вышло в самый раз.

— Шестьдесят в квадрате секунд? — сказал Илюша. — Да это ведь час? Как же это так? Приходишь в магазин и говоришь: «Будьте так добры, отпустите мне полчасика сырку!»

— Ну, почему час? — возразил козлоногий его собеседник. — Не час, а градус! Даже и градус-то не особенно удобная мера для сыров. Они меряют сыр, умножая градус ещё на девяносто, то есть, попросту сказать, меряют его прямыми углами. Когда ты попросишь: «Отпустите мне альмагестического сырку три прямых», — тут уже всё ясно и никаких недоразумений быть не может.

Илюша никак не мог сообразить, как это можно измерять сыр прямыми углами, однако он заинтересовался этим, потому что он воочию убедился, что всё, что в прошлой схолии ему рассказывали о различных сырах Фавн, Дриада и громкоговоритель, хотя на первый взгляд это и была чушь непролазная, в дальнейшем получило общедоступное объяснение. Поэтому он и сейчас подумал, что, наверно, Фавн, рассказывая ему об альмагестическом и казанском сырах и отвешивании оных при помощи прямых углов, имеет в виду что-то необыкновенно интересное. В это время красная занавесь домика Асимптотоса широко распахнулась, оттуда выскочил покрасневший, как свекла, Коникос и крикнул: